Бродячая школа (семейное обучение)
Школа природы
В горы с моим сыном
Из нашей хижины мы отправились в горы пешком. Небо колебалось между дождём и солнцем, но Амару был нетерпелив — откладывать отъезд было невозможно. Я знаю: дождь и холод — это тоже школа.
Я запряг свою пешую тележку — прицеп Hinterher, купленный два года назад прямо на производстве под Мюнхеном. Она позволяет мне везти всё необходимое для автономной жизни: спальный мешок, тент, палатку, котелок, шерстяное одеяло, тёплую одежду и провизию. Мой сын может ехать в ней с комфортом. Прицеп крепится и к велосипеду. Благодаря ему я живу без машины — перевожу дрова, воду, детей…
Мне нравится усилие тяги — похожее на то, что чувствуешь, волоча пулку по снегу. Палки задействуют весь верхний плечевой пояс, а спина остаётся свободной от нагрузки. В этой поездке я тянул около пятидесяти килограммов в гору, не доводя себя до изнеможения. За три дня мы прошли сорок пять километров.
Крконоше — горы-гиганты на севере Чехии — пронизаны велосипедными дорожками, пересекающими весь национальный парк. Эти тропы позволяют нам бродить по природе, не думая о машинах.
Обязательная школа с трёх лет
Несколько лет назад французское правительство обязало родителей отдавать детей в школу с трёхлетнего возраста. Семейное обучение стало исключением, обставленным строгими условиями. Мы подали заявку как кочевая семья и пока ждём ответа от академии Безансона — заявку нужно обновлять каждый год.
Мои дети учатся у природы. Они засыпают вместе с солнцем и просыпаются на рассвете. Я учу их собирать растения, ловить рыбу, строить. Каждодневные дела — это школа: ходить за водой, стирать, готовить еду, разжигать огонь, странствовать по миру, встречать людей.
Наша жизнь подчинена не часам, а нуждам нашей семьи. Бо́льшую часть года мы живём без водопровода и электричества. Жизнь малого — она дарит нам много свободы, много времени и требует от нас иных усилий.
В первый день нашего путешествия дождь начался уже через несколько часов после выхода. В еловом лесу мы растянули тент между двумя деревьями и поставили под ним палатку. Мягкий ковёр мха ждал нас, чтобы разложить спальники. В укрытии под высокими елями я собрал сухие мёртвые ветки, развёл огонь и вскипятил суп из риса с крапивой.
Сын смотрел. Он впитывал. Обучение становится полным только тогда, когда сначала наблюдаешь, а потом делаешь сам. Освоиться с этими жестами, с этой средой — наблюдать деревья, насекомых, растения, небо и звёзды — задолго до того, как давать им названия.
Подходит ли школа нашей семье?
На следующее утро я проснулся рано. Посмотрел на спящего сына, потом открыл дверь палатки и стал наблюдать за лесом под дождём. Этот миг очаровал меня: сын спит на нашей земле, дождь шумит в высоких деревьях, тишина питает.
Когда нужно вести ребёнка в школу, нельзя позволить ему спать, пока ты тихо смотришь на пейзаж. Нужен будильник, быстро одеться, успеть поесть, наспех почистить зубы, ехать на машине. Снова бежать — и ради чего? Зимой, когда солнце встаёт поздно, тело живёт в своём ритме. Школа не меняет расписания.
Я задаю себе вопрос: действительно ли школа приспособлена к воспитанию детей — таких маленьких, с трёх лет — или она приспособлена прежде всего к «функциональности» родителей в обществе, то есть к их способности работать?
Мой выбор таков: я предпочитаю работать меньше, вовлекать в это детей, жить с меньшими потребностями и меньшими заботами, чтобы жить вместе с семьёй — в природе и среди людей. Пока всё так. Всё может измениться.
Обучение самостоятельности
На третий день вернулось солнце. Свернув лагерь, мы дошли до небольшого озера. Там поймали трёх окуней и поджарили их на огне — на завтрак.
Самостоятельность не передаётся только словами. Она строится жест за жестом, в повторении и доверии. Это путешествие было молчаливым уроком: наблюдать, как отец ищет сухие дрова под дождём, выбирает место для лагеря, читает небо, прежде чем решить — идти дальше или остановиться. Эти решения, произнесённые вслух или принятые молча, он впитывает.
Есть вещи, которым нельзя научиться по книжке. Знать, под каким деревом разбить лагерь. Чувствовать, когда огонь готов принять полено покрупнее. Распознать момент, когда тело говорит на сегодня хватит. Это знания, которые оседают в теле раньше, чем достигают головы.
Я хочу, чтобы он никогда не был парализован неизвестным. Чтобы, глядя на проблему, он находил в себе инстинкт искать, пробовать, приспосабливаться.
Эти сорок пять километров в горах — под дождём и солнцем, с пятьюдесятью килограммами на прицепе и ребёнком под присмотром — были и об этом тоже. Показать ему: усилие ведёт куда-то. Дискомфорт проходит. Огонь, который разводишь сам, согревает. Еда — это ценность.
